Новини

Україна

Крим

статті

Аннексия Крыма четко поделила его жителей на два лагеря.
«Ах, Леонид Ильич, Леонид Ильич», — шептала завуч и смахивала слезу, глядя на перевязанный черной ленточкой портрет Брежнева. 
А мы кричали «Ура», когда нам объявили, что уроки отменяются. Всем велели идти домой и смотреть телевизор. 
По телевизору показывали пышные похороны «дорогого Леонида Ильича». 
Но так бездарно провести образовавшийся вдруг выходной было просто немыслимо. Телевизору мы предпочли велосипеды.
С тех пор никто не заставлял меня плакать перед телевизором. А я плачу.
Теперь плачу. Каждый день. Потому что каждый день по телевизору показывают похороны. 
И почему-то вспоминаю завуча, которая была тогда чуть старше нас. 
Но мы гоняли на великах, а она — плакала по Ильичу.
Теперь, наверняка, наоборот. Теперь она, не сомневаюсь, летает от счастья воссоединения с «родиной», а я – плачу на чужих телепохоронах.
Аннексия Крыма четко поделила его жителей на два лагеря. Здесь нет не определившихся. Здесь даже маленькие дети знают, на чьей они стороне. 
И даже дети знают: если ты в желто-синем лагере — будь осторожен, не болтай лишнего. Украинский флажок в машине или вырывающееся из нее «Я не здамся без бою» — не удивляйтесь потом проколотым колесам.
«Лайкнул» в «Фейсбуке» фотожабу на Путина или выматюкался в адрес новых порядков – жди вежливых экипированных гостей часов в 6 утра. 
И пусть самое крамольное, что они найдут в твоем доме, будет Коран или томик Кобзаря, это не важно. 
Они ведь не искать приходят. Запугать – вот главная их цель. 
Выдавить из Крыма потенциальных диссидентов, чтобы не портили благостную картину всенародной радости.
Пророссийская истерия в Крыму выкрасила в цвета «аквафреш» гаражи, капоты машин, ворота, собачьи будки, автобусные остановки, строительные автокраны, детские площадки.
И сорвала последний украинский флаг, который реял над Меджлисом, замазала краской почтовые желто-синие ящики, выкорчевала дорожные указатели с украинскими названиями. 
Потому цепляешься взглядом за сине-желтые одежды прохожих на улицах и манекенов в витринах магазинов. 
И хочешь верить, что этот выбор цветов не случайный. Ищешь своих. Среди чужих.
«Будьте осторожны», — шепчет аптекарша девушке с кулоном-трезубцем на груди. Своя.
«Вот вам пачка макулатуры», — говорит продавец, давая сдачу стопкой рублей. Свой.
«Мама, не бери Ваньке эти носки, они ж как флаг России», — с детской непосредственностью заявляет девочка лет восьми в детском магазине. Свои.
«Есть украинское молоко? Нет, российского не надо», — говорит женщина в магазине. Своя.
Обрывки фраз, ненароком услышанные разговоры на улице, в маршрутке, в магазине, на рынке – сканер работает постоянно. 
И не только на поиск своих, но и на идентификацию чужих. 
Чтобы держаться подальше от этих рьяных и бескорыстных помощников новой власти.
Стукачество стало нормой в Крыму. Позвонить «куда следует», написать донос на соседей или коллег – далекое прошлое, скажете? Увы. 
«Ведут подрывную деятельность, вредящую интересам России», «порочат имя нашего президента», «работают на американцев» — это не архивы НКВД, это современный Крым.
А чего удивляться? Присоединение к России многие отождествляли именно с возвращением в Советский Союз. А как вернуться в столь милые их сердцу времена без «совкового» сопровождения? 
Тут и старый новый гимн России пришелся кстати – «Союз нерушимый…» 
На эту ностальгию ставил внук Брежнева, возникший на выборах в так называемый Госсовет Крыма со своей партией КПСС (Коммунистическая партия социальной справедливости). 
В парламент реинкарнировавшийся Брежнев не прошел — не набрал даже одного процента, но сторонников таки нашел. Завуч имела возможность утолить свою печаль. «Ах, Леонид Ильич…»
Неистребимые «совковые» клетки. Гордись тем, что русский, и крути дули Америке, прикрывая голый зад триколором. Очереди — ерунда, отстоим, не впервой. Дефицит – переживем, нам не привыкать. 
Подорожание – да тьфу на него, мы это уже сто раз проходили. Лекарств нет – ничего, выживем, есть уринотерапия и травки. Свет отключили – потерпим, где наша не пропадала. 
Доллар опять вырос – да черт с ним, в гробу мы видали эти доллары.
Как удачно резюмировала громкоголосая баба на рынке, отвечая на вопрос журналистов: «В говне, зато в России!». 
Занавес. Браво, «ватные головы», вы хотели в «совок» — вдохните глубже перед погружением. 
Жаль, что приходится переживать этот фарс вместе с вами.
За время оккупации свои дома в Крыму вынуждены были покинуть тысячи людей. Журналисты, предприниматели, учителя, врачи, общественники. Те, кому оставаться здесь было просто опасно. 
Кто-то подвергся прессингу, обыскам, пыткам самообороны. Кто-то не смог мириться с царящими тут бесправием и беспределом. Кто-то не захотел дышать воздухом несвободы. 
Но еще больше тех, кто вынужден остаться. Кого не выпускают из оккупации какие-то причины или обстоятельства.
Крымские татары, полвека добивавшиеся возвращения на Родину, призывают друг друга оставаться. Несмотря ни на что. Сберечь себя в Крыму и Крым для себя. И с каким же упоением «ватники» наблюдают за унижением крымских татар.
«Да если б не присоединили к России, татары б нас всех задавили!» — слышу разговор на рынке. Машина времени. 
Я снова в своей школе. Учитель физики вместо закона Архимеда гневно рассказывает нам о предателях-крымских татарах. 
«Боюсь идти домой, татары зарежут», — говорила тогда одноклассница.
Потом она вышла замуж за крымского татарина. За годы совместной жизни на полуострове русские, украинцы и крымские татары стали соседями, друзьями, родственниками.
 И как же легко захватчикам Крыма удалось разрушить этот хрупкий мир, разогнав соседей, друзей, родственников по разным лагерям.
Всего-то нужно было достать из рукава замшелые мифы советского производства. 
О крымских татарах с большими кинжалами, чтобы резать русских. 
Об Америке и НАТО, готовящихся захватить Севастополь — слава Богу, Путин успел на 20 минут раньше. 
О бандеровцах, запивающих горилку кровью русских младенцев.
Но у некоторых, видимо, просветление наступило. Продавщица — из своих, делится впечатлениями.
Говорит, те, что еще полгода назад светились счастьем, как башмачки Скипирича, теперь даже не улыбаются.
Разговоры типа «во заживем» больше не ведут. У кого был маломальский бизнес, считают убытки. 
Правда, таких все еще не много.
Сегодня уезжает еще один друг. Своих все меньше. А я опять надеюсь на чудо. На вдруг свалившийся на моих детей выходной.
 «Ах, Владимир Владимирович…» Велики наготове. А я уж это телешоу ни за что не пропущу. 

About Павло Заєць

This is a short description in the author block about the author. You edit it by entering text in the "Biographical Info" field in the user admin panel.
«
Next
Следующее
»
Previous
Предыдущее
Загрузка...

Top